Äîáðàÿ Äîðîãà Äåòñòâà
Начало
«Безопасное колесо»
Документы
Опыт работы по безопасности дорожного движения
Взгляд на проблему
Методичка ДДД
Методика работы по безопасности дорожного движения
Творчество детей
Материалы наглядные пособия
Материалы по общей безопасности
На тему дружбы и любви
Воспитательно - познавательные материалы
Для воспитателя детского сада
Работа ЮИД
Материалы для родителей
Игротека ДДД
Сказки, рассказы, анекдоты
Письма детей
События
 
Конкурс «ДДД»

 Номинация «Четыре колеса на дорогах войны».


II место

Есть у памяти корни особые.

 

У вех войны стихают плачи вдовьи,

И есть, конечно, темы поновей.

Но что поделать, если память крови

Не затихает

В жилах сыновей?

А. Шалыгин

 

Дом наш расположен на окраине станицы, достался деду по наследству. Правда, много раз претерпевал различные реконструкции и поэтому из казачьего куреня превратился в благоустроенный, современный дом. Есть небольшое хозяйство: сарай с коровой и теленком на заднем дворе, несколько кур-несушек да огород с теплицей для выращивания ранней рассады.

Хозяйством больше занимается дед - это у него от отца, моего прадеда, любовь к земле. Дедушка всегда говорит, что человек обязан помнить, как жили его предки, знать свои корни. «Без корней дерево не растет», - любит повторять он. Сам он всегда говорит о себе: «Я - донской казак». У него, не большого любителя поэзии, есть все же любимое стихотворение. Я даже не знаю, кто его автор. Дедушка принес как-то лист бумаги и сказал: «Вот хорошо написано! Очень хорошо!» Я прочитала следующие строки:

 

Кто я такой?

Казак донской.

Все мои предки - казаки.

Они врагов исправно били,

Пахали, сеяли, косили,

А между главным делом были

И спеть, и выпить

Мастаки!

 

В нашей семье бережно хранят память о предках. Я люблю вместе с дедом бродить по лугу в ожидании станичного стада. Вот и сегодня...

Идем рядышком, рука об руку. Не знаю почему, но получаю огромное удовольствие от общения с дорогим мне человеком. Смотрю вдаль...

Степь моя... Какая вольная и красивая, вся в густой зеленой траве и цветах!

И небо лучезарное, чистое. Тепло. Безмятежно вокруг. Дует слабый ветерок, волнуя слегка речку. Полной грудью вдыхаю этот чистый и родной мне запах. Как хорошо вокруг! Слышу, как вздыхает дедушка.

- Расскажи что-нибудь, дедушка, - дергаю я его за рукав и с надеждой смотрю в серые, подернутые дымкой глаза. Он редко что рассказывает о военном времени, говорит, что мало знает, но рассказы своего отца, моего прадеда, о жизни, о войне помнит. День сегодня особый: моему брату, названному в честь прадедушки Николаем, исполнилось два года. Из всех подаренных ему игрушек он выбрал машину-грузовик. Дедушка был счастлив: «В Николая Платоновича, отца моего, пойдет! Вот увидите! Шофером будет!» Вспомнив, как двухлетний карапуз возил грузовик по комнатам, отчаянно сопротивляясь попыткам заменить машину на плюшевого медведя, прошу дедушку рассказать что-нибудь о прадеде - Николае Платоновиче Гайчукове.

- Жизнь - мудрая штука, и очень непросто прожить ее так, чтобы после тебя оставалась на земле какая-то частичка твоей доброты, твоего сердца, - начинает он и замолкает. Я его не тороплю.

Садимся на пригорок, так, чтобы было видно все вокруг. Дед обнимает меня, я прижимаюсь к нему и затихаю.

- Ты проживи ее так, чтобы знать, что такое родная земля и чем пахнет хлеб. И как он достается людям. А самое главное - чтоб дети и внуки твои продолжили твое дело, чтобы оставались верны тебе... Человек сажает дерево, чтобы оно пустило корни. Может, корни эти и не заметны, но они есть, и поэтому дерево растет, может устоять в бурю. Наша память - те же корни. Без нее мы не можем жить. Летит она по синему небу, как голубь, память человеческая, летит над домом, которого нет, над могилами умерших и погибших...

Говорит дедушка, а мне на память приходят недавно прочитанные строки:

«Не полнятся солдатской кровью реки, а на полях сражений давно растет хлеб. И лишь немыми стражами остались повсюду - как не скудеющая людская память - скорбные обелиски, на каждом из которых две сомкнутые календарные даты: 1941 - 1945. В черточке, что их разделяет - вся история гнева и народного горя, ратного труда и пережитой боли, все печали и радости, выпавшие на долю тех, кто видел войну».

Произношу их по памяти. Дедушка вздыхает и продолжает: «В черточке этой - кроткой и неприметной - уместилась, внученька, вся жизнь каждого из погибших, от колыбели и до солдатской могилы».

- Так расскажи мне о прадеде, он же воевал, живым вернулся с войны.

- Да что говорить?.. Он сам-то о себе ничего не говорил. Стеснялся... Когда приглашали в школу как ветерана перед молодежью выступать, все повторял: «Вы к Михаилу пойдите да к Петру сходите. Они герои, они воевали...»

Моему изумлению нет предела: чего Николай Платонович стеснялся? У него девять правительственных наград, есть орден Красной Звезды!

- Да, твой прадед храбрым человеком был, настоящим казаком.

- Так чего же он стеснялся? - недоумеваю я.

- Понимаешь, внученька, он ведь шофером всю войну был. В Ленинград по Дороге жизни грузы возил.

Конечно, я знала это. Из книг, кинофильмов, прекрасно представляла, что пришлось пережить прадеду. Знала, почему ленинградцы называли эту ледяную трассу поперек Ладожского озера Дорогой жизни. Что такое блокадные дни и ночи Ленинграда, а особенно первая блокадная зима, ясно всем. Остановись дорога - смерть Ленинграду! Но она не остановилась!

- Отец гордился тем, что доставлял в Ленинград хлеб, продовольствие, медикаменты, а оттуда вывозил на Большую землю истощенных детей, - говорит дедушка.

- Почему же он не считал себя героем? - спрашиваю я.

- Говорил, что герои - те, кто фашистов убивали, кто их танки, самолеты уничтожал.

Я кое-что знала о том, что пришлось пережить прадеду. Бабушка и отец рассказывали.

Один раз в рейс отправили 50 машин. Его грузовик был головной. Лед к тому времени окреп, но много было незамерзающих полыней. Машины двигались друг за другом, без огней. Меры светомаскировки соблюдались строжайше. Курить тоже запрещалось.

Вдруг в небе появились гитлеровские стервятники. Завязался воздушный бой. Бомбы вырывали куски льда и швыряли их в небо, как детские резиновые мячики. Машину бросало из стороны в сторону, отчаянно скрежетали тормоза. «Хлеб, - думал прадедушка. - Нужно довезти хлеб. Его ждут голодные люди». Вдруг он почувствовал резкую боль в груди, стал судорожно глотать воздух, проваливаясь куда-то в неведомую глубину. А потом вдруг - как это случалось после крепкого сна - не мог понять, кто его так тормошит: «Николай, потерпи... Скоро будем на месте». Это был его напарник. Прадедушка то терял сознание, то на несколько минут приходил в себя и тогда все твердил: «Хлеб! Нужно довезти хлеб!» Нелегкой была дорога. Ломался лед, тонули машины. В этом рейсе потеряли двадцать машин. Только тридцать дошли до Ленинграда. Погиб лучший друг прадедушки.

Потом были долгие дни госпиталя. Ранение оказалось тяжелым. Грудь заживала плохо. Пришлось два месяца проваляться в постели. А после выздоровления - снова рейсы через Ладогу. Ни днем, ни ночью, ни в метель, ни в самый лютый мороз не переставала работать ледовая дорога.

- Дедушка, - обращаюсь я к нему, - почему ты мне почти ничего не рассказываешь о своем отце?

- Внученька! Прадед твой сам не любил вспоминать о войне. Я спрашивал его, а он отвечал, что служил в армии, как положено казаку, а если есть ордена и медали, то значит, честно служил. Я о том, что он грузы по Ладожскому озеру возил, узнал, когда мне лет десять было. Помню: отец из города вернулся и нам, троим сыновьям, гостинец привез - большой пряник. Красивый! Мы бросились к нему, стали ломать на кусочки, ссорились, каждому хотелось кусок побольше. Несколько ломтиков упало на пол. Тут вошел отец. Всегда спокойный, невозмутимый, он схватил нас, всех троих, в охапку и, как нашкодивших котят, выбросил на крыльцо да еще и по затылку стукнул. Мы стояли и ревели в голос. А у отца разболелось сердце. Взволнованная мать принесла ему лекарство. Я не мог понять, в чем наша вина. Обычно отец не относился строго к нашим шалостям. Мать тоже нас отругала, приказала зайти в дом и попросить у отца прощения. Мы вошли в комнату, всхлипывая, стали говорить: «Прости, папа! Не будем больше!» «Не у меня, у хлеба просите прощения!» - сказал отец и вышел.

А вечером он рассказал нам, как умирали в блокадном Ленинграде от голода люди, какими глазами смотрели на кусочек хлеба истощенные дети. «Один раз, - сказал он, - я должен был везти из Ленинграда детей, подошел к машине и увидел в кузове девочку лет семи, прозрачную от голода. Глаза у нее были огромные, ничего не выражающие. Она забилась в угол и сидела, не шевелясь. Я не выдержал. Достал из кармана последний кусок хлеба и кусок сахара и протянул ей. Думал, она, голодная, сразу набросится на еду. Она взяла хлеб, разломила на две части и протянула одну сидевшему рядом мальчику, а потом и сахаром поделилась».

- Я, внученька, на всю жизнь запомнил этот рассказ, - сказал дедушка.

Запомнила и я. Теперь не могу без волнения читать «Февральский дневник» Ольги Берггольц или стихотворения Анны Ахматовой, посвященные детям блокадного Ленинграда.

 

Я к ним подойду. Одеялом укрою,

О чем-то скажу, но они не услышат.

Спрошу - не ответят...

Нас в комнате трое, но двое не дышат.

Я знаю, не встанут. Я все понимаю.

Зачем же я хлеб на три части ломаю?

 

Я знаю, что прадедушка очень хотел после войны поехать в Ленинград и поехал.

- Что он рассказывал, когда вернулся? - спрашиваю я дедушку.

- Он пошел на Пискаревское кладбище, там встретил женщину, она с цветами стояла над могильной плитой. Разговорились. Узнал, что блокада забрала у нее мать, сестру и тетю. «Я прихожу сюда часто, - рассказывала женщина, - приношу им цветы». Узнав, что перед ней стоит один из водителей знаменитой Дороги жизни, расплакалась и отдала букет ему, сказала, что ее, шестилетнюю, эвакуировали этой дорогой из блокадного Ленинграда. «Спасибо вам, - говорила женщина, - от детей моих спасибо, от будущих внуков и правнуков спасибо!»

- Дедушка, - спрашиваю я, - а ты часто просил отца о войне рассказывать?

- Просил, - отвечает он. - Но один раз услышал: «Сынок, понимаешь, что такое взрослые, абсолютно взрослые глаза на детском лице, ребенок на твоих руках от голода умирает, а ты ничем помочь не можешь, машины под лед на твоих глазах проваливаются?! Когда у тебя будут свои дети, поймешь!»

Немного помолчав, дедушка добавил:

- Да, каждого человека проверяла война, но не все выдержали проверку. Мы, Гайчуковы, выдержали. Не только твой прадед, многие честно воевали. Наши корни оказались крепкими, здоровыми.

Мычание коров, торопящихся к своим хозяевам; людские крики: «Майка, Зорька, куда?» - вернули нас к действительности.

Домой идем молча, каждый размышляет о своем. Я думаю о том, что от моего прадеда осталась на земле частичка доброты, частичка его сердца - это мой дедушка - мудрый, добрый, умный. Благодаря солдатской доблести, мужеству, отваге, смелости людей, таких как мой прадед, светит солнце, радуются дети, цветут сады, колосится хлеб.

Все ярче, насыщеннее вечерняя синь. Зажигаются огни на горе - это Новочеркасск светится окнами домов, словно клетками кроссворда. Какие буквы вписать в них? Какие слова? Я люблю решать кроссворды, и в этот вечер мне хочется вписать в освещенные клеточки окон слова: мир, жизнь, память.

Елена Скиданова, 9 «Б» класс

МОУ СОШ № 72, ст. Кривянская, Октябрьский р-н, Ростовская обл.

 

 

< Пред.   След. >
Ñåãîäíÿ 23 июня 2017 ãîäà
Популярные публикации
Архив номеров
2006
1 2 3 4
5 6 7 8
9 13 14 15
16 17 18
2005
1 2 3 4
5 6 7 8
9 10 11 12
13 14 15-16 17
18 19 20 21
22 23
2004
1 2-3 4-6 7
8 9-10 11 12
13 14 15-16 17
18 19 20 21-22
23-24
2003
1 2 3 4
7 8 9-10 11
12 13 14 15-16
17 19-20 21 22
23-24
2002
21 22 23-24
© 2002—2005 ãàçåòà «Äîáðàÿ Äîðîãà Äåòñòâà»
ã. Ìîñêâà, Ñòðàñòíîé áóëüâàð, 6, ñòð. 2, îôèñ 5
e-mail: stopgazeta@aic.ru
Òåëåôîí/ôàêñ: (095) 209-51-26, 209-41-07

Ïðîñïåêò
ñàéò ðàçðàáîòàí êîìïàíèåé
Ïðîñïåêò èíòåðàêòèâ ìåäèà